Дома смерти. Книга V - Алексей Ракитин

— Всегда имея при себе холодное оружие, Ресендес, тем не менее, неизменно пускал в ход предметы окружающей обстановки и именно ими наносил смертельные ранения жертвам. В различных эпизодах он использовал в качестве таковых обломок кирпича, подсвечник, керамическую статуэтку, кувалду, принесённую из гаража, и тому подобное. Тут мы видим 100%-ое совпадение с логикой поступков убийцы семьи Хендрикс, который, вне всяких сомнений, имел при себе изначально какое-то оружие, но предпочёл действовать именно топором и ножом, взятыми в доме. Убийца явно отдавал предпочтение «грязному» убийству, то есть убийству с большим количеством крови, сопровождавшемуся избыточным травмированием жертв и чрезмерной жестокостью.

— Ресендес после убийства проводил долгое время в доме, рассматривая личные вещи хозяев, пробуя приготовленную ими пищу, читая их газеты. Однажды он собрал на кровати детскую железную дорогу, принадлежавшую внуку убитых им людей, а в другой раз вскрыл упаковку и внимательно изучил все детские игрушки, которая убитая им женщина приготовила детям в качестве подарков к Рождеству. Вечный бродяга (а Ресендес убежал от родителей в 12 лет и всю жизнь провёл в скитаниях по белому свету), он, по всей видимости, в такие минуты отождествлял себя с хозяином дома и пытался представить, каково быть обладателем всего этого имущества. Можно предположить и иное — в нём пробуждались детские фантазии, которые надолго завладевали его воображением. Преступник, проникавший в дом обычно около полуночи, оставался на месте преступления до утра, то есть не менее четырёх-пяти часов. Поскольку вид окровавленных трупов разрушал его иллюзии, Ресендес накрывал тела убитых им людей постельными принадлежностями либо закрывал комнаты, в которых находились тела убитых, и более туда не входил. И в этом элементе постмортального поведения мы также отмечаем полное совпадение с тем, как вёл себя убийца в «доме смерти» в Блумингтоне — там, напомним, вся кровь вне двух комнат второго этажа оказалась старательно смыта.

— Как уже было сказано выше, для «Железнодорожного Убийцы» индивидуальные характеристики жертвы не имели существенного значения — залезая в тёмный дом, он в известной степени действовал наобум, поскольку не знал, с кем там повстречается и повстречается ли вообще. Среди его жертв мы видим и мужчин, и женщин, и совсем юных, и уже в старческом возрасте. Сексуальный мотив не был определяющим в его действиях, однако, если жертва оказывалась сексуально привлекательной, «Железнодорожный Убийца» сначала наносил ей несмертельные ранения с целью запугивания, затем насиловал и только после этого убивал. Именно для запугивания жертвы ему и нужен был нож, который он обычно вдело так и не пускал (либо наносил несколько несмертельных порезов).

В принципе, можно сказать, что Ресендес до некоторой степени похож на того убийцу, что проник в дом семьи Хендрикс в полночь или ранним утром 8 ноября 1983 года. С известными оговорками преступление в «доме смерти №313» можно было бы приписать «Железнодорожному Убийце», если бы только тщательная проверка ФБР не доказала его непричастность к событиям в Блумингтоне с абсолютной надёжностью.

Тот факт, что преступник накормил детей пиццей, однозначно свидетельствует о его некоторой осведомлённости о семье, проживавшей в доме №313. Но осведомлённости не очень хорошей, поскольку он не знал, что Грейс не станет есть пиццу с грибами [что знали и впоследствии подтвердили в суде многие родственники семьи].

Если бы мне, отдельно взятому Алексею Ракитину, дали поручение подумать над этим делом и высказать свои соображения о том, кто и с какой целью мог совершить это необычное преступление, я бы рассудил так.

— Дэвид Хендрикс не совершал это массовое убийство, и сие доказывается огромным количеством прямых и косвенных доводов. Их действительно много — многие десятки — и я сейчас просто не считаю допустимым углубляться в их повторение, поскольку они в той или иной форме уже озвучивались в этом очерке. Дэвид не агрессивный человек… он не изменял жене… он любил детей… он был в отъезде — этого уже достаточно. Странно, что эти доводы не остановили рвение прокурора Дозье и его мастеров сыска.

— Необычный финансовый успех Дэвида Хендрикса, сумевшего буквально за три-четыре года выбиться в элиту местного общества, был известен очень многим жителям Блумингтона. Этот рывок из низшего социального уровня на самый верх рождал определённые подозрения, сомнения в его законности и зависть. Многие примеряли этот успех к себе и не понимали, почему какому-то там Хендриксу привалила удача, а вот конкретно ему — такому умному и красивому Джонси Смиту или Смитти Джонсу — фортуна так не улыбнулась.

— 8 апреля 1982 года Дэвид Хендрикс подписал договор на постройку того самого дома, что впоследствии стал местом совершения преступления. Старый дом под №313 по Карл-драйв пошёл под снос, и на территории домовладения был возведён полностью новый дом с гаражом. Стройка закончилась в начале декабря 1982 года, и ещё до Рождества Хендриксы въехали в новостройку. Их ближайшим соседом стал мэр Блумингтона, через три дома от него жил управляющий отделением банка, а через четыре дома в другую сторону — управляющий другим отделением, ещё через квартал находился дом окружного прокурора и ещё далее — председателя правления трастового фонда. Прочие домовладения принадлежали солидным юристам и владельцам местных торговых компаний. И вот в этом престижном месте — самом престижном, пожалуй, в Блумингтоне — возводится «с нуля» дом, в котором должен будет жить некий специалист по изготовлению поддерживающих корсетов для позвоночника и его семья. Совершенно непонятно, почему Дэвид Хендрикс в своих подозрениях зациклился на Джоне Льюисе, поскольку людей, ревниво следивших за жизненным успехом его семьи, было намного, намного больше.

— Многие десятки людей, связанные со строительством и оснащением нового дома, знали, для кого эта постройка возводится. Некоторые из них входили в дом уже после его передачи заказчику. Так, например, регулировка довольно сложной системы вентиляции и обогрева дома проводилась зимой и весной 1983 года с выездом рабочих по адресу, тогда же весной проводилось обследование кровли после первой зимы, как, впрочем, и некоторые иные работы [в частности, весной было прорезано окно в гараже на его северной стороне, отсутствовавшее в первоначальном проекте]. Довольно большое число работников строительно-монтажных организаций [может быть, 10 человек, а может, и более] входили в дом после заселения в него семьи Хендрикс. Эти люди не только в точности знали планировку дома, но видели членов семьи, им даже справки незачем было наводить. В числе упомянутых рабочих мог находиться будущий убийца, прекрасно осведомлённый о том, что Дэвид Хендрикс — это некий выскочка, странно разбогатевший в последние годы.

— Впрочем, совсем не обязательно, чтобы будущий убийца находился непосредственно среди рабочих, строивших или оборудовавших «дом смерти». Убийца мог оказаться в числе их собутыльников или родственников, имевших возможность услышать пьяную болтовню о выскочке, купившем отличный дом в лучшем районе города. Разговорчики такого рода могли подтолкнуть размышления будущего убийцы в понятном направлении — если «выскочка-протезист» что-то «химичит» с наличкой, стало быть, у него этой самой налички много, и её можно забрать! Именно вот так — через пьяную болтовню строительных рабочих — будущий преступник мог узнать о существовании семьи Хендрикс и решить, что это подходящая мишень для его удара.

— Дальнейшая схема действий представляется довольно очевидной. Получив первые установочные данные о существовании подходящей «мишени», будущий убийца озаботился сбором информации о семье — на каких автомашинах перемещаются родители, каков возраст детей, каков график труда и отдыха членов семьи, покидают ли они дом в выходные дни. Злоумышленник, безусловно, имел серьёзный криминальный опыт — это следует из его поведения на месте совершения преступления — и данный довод является серьёзным аргументом в пользу невиновности Джона Льюиса и Дэвида Хендрикса. Если бы этот человек мог совершить хищение предполагаемых денег без убийства, он бы, скорее всего, так и поступил, но поиск тайника в большом доме требовал проведения продолжительного и методичного обыска. И обдумывавший предстоящее посягательство негодяй в какой-то момент понял,